У Жана Вальжана давно уже много лиц. Суровое, обветренное лицо Жана Габена, тяжелое – Лино Вентуры, благородное – Лиама Нисона. Он обладает неукротимой жизненной силой Жерара Депардье и поет голосом Хью Джекмана. У всякого поколения должен быть свой Вальжан, герой, который украл хлеб, был наказан за голод, а потом всю жизнь доказывал, что человек больше своего преступления. Теперь у Вальжана лицо Венсана Линдона – актера, чьи герои привыкли сталкиваться с несправедливостью государства и отвечать ему неприятием его законов («Возвращение Нечаева», «Ненависть», «Брат воина», «Закон рынка»).
Если вдруг кто подзабыл сюжет: Жан Вальжан выходит на свободу после девятнадцати лет каторги, начавшихся с кражи буханки хлеба. Встреча с епископом, ответившим на его воровство великодушием, меняет его жизнь. Под чужим именем Вальжан становится фабрикантом и мэром, а затем берет на воспитание Козетту, дочь умершей в нищете Фантины, выкупив девочку у жестоких трактирщиков Тенардье. Но инспектор Жавер продолжает преследовать бывшего каторжника. Спустя годы, когда выросшая Козетта влюбляется в молодого Мариуса, судьбы героев сходятся в Париже, охваченном восстанием 1832 года, – на баррикадах Вальжану предстоит спасать и любимого человека своей дочери, и собственного преследователя.
История экранизаций показывает, насколько разные произведения можно извлечь из одной книги, тем более что огромный роман дает такую возможность. В фильме Жан-Поля Ле Шануа 1958 года Габен играл Вальжана с мрачным неподвижным достоинством человека, и в этой неподвижности чувствовались пережитая каторга и огромная воли сила – роль словно специально для Габена с его мужественной монументальностью, которая, впрочем, не исключала нежности. У Робера Оссейна в 1982 году Лино Вентура обнаружил в силе героя мучительное одиночество и боязнь причинить боль другому. Жавер Мишеля Буке противопоставлял этому живому, страдающему существу безупречную логику, а сомнение считал слабостью. Билле Аугуст в версии 1998 года с Лиамом Нисоном еще сильнее сосредоточился на поединке Вальжана и Жавера, которого играл Джеффри Раш. Вальжан Нисона – неожиданно мягкий и страдающий. В 2000 году в экранизации Жозе Дайана Жерар Депардье существенно отличался от предыдущих Вальжанов и кажется, был более всех остальных похож на героя Гюго. Рядом с холодным Жавером Джона Малковича и хрупкой Фантиной Шарлотты Генсбур Депардье весь состоял из избытков, стихийности, грубой материальности, но одновременно – внезапной беззащитности. В 2012 году Вальжана в мюзикле сыграл Хью Джекман – его герой был предельно, даже слишком эмоционален, но для мюзикла вполне подходит. Самую вольную экранизацию предложил Клод Лелуш в 1995 году, перенеся действие в ХХ век и дав героям другие имена. Там герой в исполнении Жана-Поля Бельмондо помогал еврейской семье во время нацистской оккупации, а историю Вальжана узнавал, слушая чтение книги.
Выбор на главную роль Венсана Линдона (вообще-то по-французски его фамилия произносится как «Лендон», но в русском варианте закрепилось такое вот неверное произношение) несомненно удачен – Линдон, как правило, и играет «простого человека», сохраняющего достоинство в самых отчаянных ситуациях. Он тяжеловесен, мрачен, терпелив и основателен. И тут, к сожалению, он откровенно и, скорее всего, невольно копирует Габена. С самого начала перед нами практически праведник, тогда как у Гюго Вальжан проделывает немалый путь к действенной добродетели. Линдон вполне убедителен – просто режиссерский замысел не предполагал развитие характера, что очень жаль.
Зато Жавер в исполнении Тахара Рахима – просто подарок. И образ, и исполнение. Черная одежда, бледность, застывшее лицо делают его похожим на человека, подчинившего службе все живое в себе, но одновременно Рахиму удается тем же самым показать обуревающие его комплексы, выросшие из детской отверженности. Его фанатизм служителя закона здесь не просто волчья хватка полицейского, но и попытка забыть и предательство матери, преследующее его всю жизнь, и собственное происхождение.
У Гюго Жавера тоже преследует память о том, что он родился на каторге. Но в романе он страшен прежде всего искренней верой в непогрешимость закона, а фильм связывает его связывает жестокость с личной травмой. Рахим придает этому решению трагическую убедительность, и самоубийство героя есть не что иное, как итог горького признания самому себе, что он ошибался в главном – в существования добра на земле, даже если эта доброта противоречит закону, который он, Жавер, так истово охранял.
Авторы несколько свободно обошлись с сюжетом – впрочем, исключительно по мелочам, поэтому до конца неясно, зачем. Например, в конце Вальжан остается жив и уходит куда-то по одному из парижских бульваров. Может, создателям фильма захотелось чуть больше оптимизма и обещаний зрителю, что у Вальжана многое еще впереди. Привычные нам с детства обстоятельства гибели Гавроша переиначены, зато выглядят куда более романтичными и яркими – вместо того чтобы быть сраженным пулей в поисках патронов, упитанный огненно-рыжий Гаврош ловит свою смерть, зачем-то взобравшись на самый верх баррикады. Захотелось покрасоваться ребенку, что поделаешь.
Кавайе верен духу романа Гюго в главном нравственном конфликте: именно закон, а не преступник становится источником несправедливости. Но писатель все же гораздо настойчивее заставляет увидеть за частным несчастьем общественное устройство. Авторы фильма все же делают ставку на личные мотивы, с непонятной скромностью отодвигая на второй план социально-политические проблемы.
Пока шел фильм (три часа ни много ни мало), в котором красочные и отлично сделанные сцены боев на баррикадах занимали чуть ли не больше места, чем в романе, за стенами кинотеатра бушевали протестующие, давно забыв, против чего они протестуют. Кто-то протестовал против Louis Vuitton, кто-то – против сети Monoprix, кто-то – против магазина Lego, круша витрины и вынося из магазинов все, что попадется под руку. На фоне сегодняшнего дня во Франции фильм, где почти никак не обозначены социальные проблемы страны, пусть и стародавних времен, смотрится особенно контрастно. Понятно, что его снимали до всех событий, но отстраненность его создателей от любой политической повестки сыграла в унисон с отстраненностью нынешних французских властей от политического кризиса в стране.
Странно, что в России ни разу не экранизировали «Отверженных», если не считать довоенного фильма «Гаврош». Сняли же в 2019 году фильм «Союз спасения» о легкомысленных дурачках-декабристах (с точки зрения авторов фильма, конечно же), где уперто-консервативная мысль о недопустимости никаких революций была главным стимулом. Были бы поумнее – вместо убогих z-фильмов сняли бы «Отверженных», показав, насколько гибельны любые потрясения. И в очередной раз спросили бы: «Вы хотите, как в Париже?!»
