В августе 2025 года французский «Кремлёвский волшебник» сорвал 12-минутные овации на Венецианском фестивале. Но уже через пару дней обоснованность продолжительных аплодисментов стала вызывать вопросы — критики начали громить фильм. «Кремлёвский волшебник» остался без наград, до проката во Франции добрался к январю, а в Северной Америке политический триллер и вовсе стартует лишь к середине мая.
Французский режиссёр Оливье Ассаяс дебютировал в далёком 1986 году и за долгую карьеру успел снять несколько выдающихся работ, в том числе фильмы «Чистота» и «Персональный покупатель» и сериал «Ирма Веп». Тем неожиданнее, что Ассаяс взялся за политический триллер о России. А в помощники для написания сценария позвал Эмманюэля Каррера, написавшего биографию Эдуарда Лимонова.
В основу фильма легла книга «Кремлёвский волшебник» итальянца Джулиано да Эмполи, которая построена вокруг таинственной фигуры Вадима Баранова — политтехнолога, обеспечивающего Путину долгие годы власти. Естественно, прообразом выступил Владислав Сурков.
На экране героя играет Пол Дано, Владимира Путина сыграл Джуд Лоу, а Ксению (вымышленная муза Баранова) — Алисия Викандер. Но предыдущие заслуги авторов проекта и громкие имена на афише не спасают слабейший материал.
Раздробленное повествование
«Кремлёвский волшебник» построен на пересказе биографии от первого лица с редкими вкраплениями диалогов, объясняющих решения героя.
Американский журналист, увлечённый Евгением Замятиным, приезжает в Москву. Внезапно он получает сообщение от Вадима Баранова — знаменитого политтехнолога, уже давно ушедшего на пенсию. И журналист приезжает в гости к таинственному интригану. По какой-то причине Баранов настолько разговорчив, что начинает рассказывать собеседнику всю свою биографию — от школьных лет до участия в аннексии Крыма.
И зритель отправляется в путешествие по современной истории России, от позднего СССР до хаотичных девяностых, от нездорового Ельцина до мужественного Путина. Фильм искусственно бьётся на эпизоды. Примерно раз в 15-20 минут на экране появляется титр, объясняющий событие, о котором пойдёт речь. Например, демонстрируется «оранжевая революция» в Украине — а это значит, что Баранов пообщается с Березовским и обвинит его в подкупе протестующих, а потом начнёт придумывать способ избежать такой же ситуации в России.
Или первая поездка Путина на встречу с западными лидерами — Путин недоволен, что его не считают равным. Мудрый Баранов слушает да запоминает. И как обойтись без Pussy Riot — об этом политтехнолог тоже порассуждает.
Конечно, есть мини-сюжет о том, как Путина приводят к власти. Любимая тема людей, занимавшихся медийной деятельностью в девяностых. У Довлатова половина страны сидела, а другая половина охраняла. В мифологии нулевых половина страны лично приводила Путина к власти, а другая грустила из-за закрытия шоу «Куклы».
Сомнительный выбор исторических фигур
Биография Суркова изобилует связями с представителей российской элиты. Но в фильме число контактов Баранова сведено до минимума, причём некоторые из них удивляют. Путин, Сечин, Березовский, Ельцин, Ходорковский (под именем Дмитрий Сидоров) — это объяснимо. Но экранное время получают и Евгений Пригожин, и байкер «Хирург».
Какое место «Хирург» занимает в списке самых важных людей в истории современной России? Если кто-то возьмётся перечислять тысячу таковых, то всё равно не вспомнит байкера с косметичкой. А ему отводят две сцены.
На экране появляется и Эдуард Лимонов, который совершенно не вписывается в повествование. И как будто единственная причина для его включения в сюжет — тот факт, что сценарист Эмманюэль Каррер написал о нём книгу.
Примечательно, что большая часть реальных персонажей относится к девяностым. Герои нулевых практически отсутствуют. Нет на экране и оппозиционных партий, и политиков вроде Жириновского или Зюганова, Явлинского или Немцова. Понять, кого Путин обыгрывает на выборах, невозможно — он просто побеждает.
Сложно понять, что вообще происходит в России, пока Баранов проявляет своё волшебство. Запрет шоу «Куклы» занимают больше экранного времени, чем рокировка и Болотная — эти события в фильме отсутствуют. Как нет и президентства Медведева или вторжения в Грузию.
Трудно понять, по какому принципу выбраны ключевые события и персонажи.
После «оранжевой революции» Баранов начинает подкупать представителей субкультур — и «Хирурга», и главу фанатского движения «Спартака», и молодых марксистов. Условные «Идущие вместе» и «Наши», как и «Народный фронт», в кадре не появляются, хотя очевидно, что на эти «движения» Сурков потратил много времени.
Пожалуй, единственный персонаж, который удался, — это Путин. Ассаяс обошёлся без излишней демонизации и героизации, поэтому получился довольно сдержанный портрет без предыстории и полноценной биографии. Уважает коллег по КГБ, не знает о существовании Daft Punk, в компании друзей из Ленинграда может посмеяться. Всё как по российскому телевидению, только без кхе-кхе. Вот только из-за ограниченного числа событий, показанных на экране, не совсем понятно, чем Путин занимался до 2014 года. Впрочем, небольшое количество экранного времени сокращает вероятность ошибиться.
Баранов слишком серый (и недостаточно кардинал)
Но если предположить, что Ассаяс и не собирался говорить о России, то становится совсем непонятно, почему главный герой получился настолько безликим.
Кто такой Баранов? Выходец из элитной семьи — и дед, и отец занимали высокие посты в СССР. Интеллектуал, ведь в домашней библиотеке было множество запрещённых книг. Успешный бизнесмен, способный зарабатывать на чём угодно. Поклонник Замятина, в девяностых пытающийся поставить спектакль по «Мы».
В конце девяностых Баранов покидает Березовского и становится личным политтехнологом Путина. В нулевых он общается с Лимоновым, иногда приезжает к Березовскому. Уже с середины фильма Баранова начинают называть волшебником, однако никакого волшебства он не показывает.
Зачем читать Макиавелли, если ты можешь раздать всем по чемодану? Если силовики могут кого угодно запугать, а впоследствии посадить и даже убить? С этой задачей справится только интеллектуал, или достаточно уметь нажимать кнопки на телефоне?
Построить трагическую фигуру человека, потерявшего всё по пути к власти, тоже не удаётся. Когда Паоло Соррентино снимает кино про итальянских политиков, то привносит в их истории шекспировские трагедии, а на главную роль берёт харизматичного Тони Сервилло. Пол Дано — человек с самым неуверенным лицом в мире (за это его и ценят режиссёры), а в фильме нет ни одной сцены, намекающий на сложный внутренний мир героя. Ассаяс сопоставляет героя с бизнесменом Сидоровым — тот не только яркий, он ещё и уводит у Баранова женщину.
В одной из сцен Путин говорит Баранову: «Ты артист среди политиков и политик среди артистов». Вот только среди артистов Баранов не появляется. Конечно, российский зритель легко додумает и фотографии с Ренатой Литвиновой, и группу «Каста», и Бориса Гребенщикова. Но сам фильм ни разу не объясняет, причём тут артисты.
То есть второстепенные герои постоянно называют Баранова авантюристом и гением, однако сам он представлен как клерк. Конечно, можно было свести фильм к рассуждениям о банальности зла, но на экране зла практически нет. «Фабрика троллей» Пригожина распространяла фейки на западе под руководством Баранова — это едва ли не самое страшное, что происходит в России с его участием.
Романтизированный Сурков
Сурков — возможно, самый романтизированный персонаж российской политики (не считая Путина). Но если Путина в основном романтизировали его сторонники и пропагандисты, то величие Суркова воспевали и недовольные властью. Политологи изучали его сложные схемы и всерьёз вчитывались в тексты про «суверенную демократию» и «долгое государство Путина».
И да, Сурков действительно мог процитировать Бодрийяра, чтобы собеседники растаяли. И это едва ли не лучшая демонстрация интеллектуального развития российской интеллигенции времён Путина. Гений, демиург, кукловод, а для своих просто Слава.
Шли годы, Сурков в публичном пространстве появлялся всё реже, а его фигура не теряла шарм. И трудно понять, почему его продолжали хвалить — из-за личных контактов, или же просто по инерции. Дошло до того, что восторгов стали удостаиваться и его стихи. Когда-то интеллигенция хвалилась дружбой с Сурковым, а теперь стесняется, однако отрицать его человеческие и творческие заслуги не собирается.
В «Кремлёвском волшебнике» есть прекрасный диалог, рассказывающий о Суркове куда больше, чем весь остальной хронометраж. Интеллектуальная беседа Баранова и журналиста начинается с Замятина. Американец отмечает, что в библиотеке «волшебника» множество старых книг и задаёт вопрос: «Вы их коллекционируете?».
Баранов отвечает: «Я их читаю. Это совсем другое».
Можно представить, как в конце нулевых политологи теряли сознание, услышав такой гениальный ответ.
В общем, Сурков — демиург путинской системы, а Дугин — главный идеолог Путина. По какой-то причине российская политология не способна жить без таких выводов. Впрочем, чего ждать от людей, которые всерьёз пишут статьи о падении популярности Путина, основываясь на опросах (эти же люди говорят, что опросам верить нельзя).
Проходят годы, и Сурков превращается в почти мистическую фигуру. Мифы о нём разносятся далеко за пределы России. И вот итальянский писатель (к слову, политолог) дебютирует с романом о Суркове, а спустя пару лет за книгу берутся французы. На выходе — бессмысленная и бессвязная фантазия. Западной аудитории она неинтересна, а российской её в принципе нельзя смотреть. Суверенный прокат, как сказал бы один деятель нулевых.
