В онлайн-кинотеатрах вышел ремейк культового фильма Ролана Быкова «Чучело». Зачем нужно было переснимать один из главных фильмов 1980-х, непонятно. Режиссеры Илья Хотиненко и Владимир Карабанов говорили, что на самом деле экранизировали повесть Владимира Железникова (1981) и сравнивать их детище с картиной Быкова не стоит. Но сравнение это неизбежно. И, увы, не в пользу нового фильма.
Не секрет, что в киноиндустрии сейчас кризис идей. Но снимать же что-то нужно. Поэтому киношники выхватывают из прошлого наиболее интересные истории и пытаются их переосмыслить. Может ли это получиться хорошо? Может… хотя, учитывая, как сейчас работает российское культурное поле, сомнительно. Но авторы не учитывают контекст и исторический фон, который прославил историю, а без понимания оригинала (повести Железникова и фильма Быкова) снять хорошо невозможно. Авторы банально не могут адаптировать историю под современность, потому что не понимают ее, условно говоря, «механизм».
Быков в начале 80-х шел против устоявшейся системы. Он взялся снимать по повести, основанной на реальных событиях – Железников рассказывал, что за основу взял историю своей племянницы. «Чучело» шло вразрез с тогдашним изображением школы в советском кино. «Мосфильм» и Госкино требовали от режиссера вырезать важные сцены – дескать, у вас тут «пропаганда детской жестокости». Почему в итоге лента вышла в прокат практически без купюр, до сих пор неизвестно, есть версия, что это было распоряжение Андропова.
Советский зритель не был готов к сценам школьной травли. Быкова забрасывали письмами, в том числе учителя, утверждавшие, что в советских школах травли нет и «таких детей не бывает». В этом часть культового статуса «Чучела» – фильм рассказывал о насилии в школьном коллективе без смягчения и без счастливого финала, что в то время было не принято. Потом Рязанов снимет «Дорогая Елена Сергеевна» – еще один знаковый фильм 1980-х о школьной жестокости, но столь же культовым для целого поколения он не станет.
В сравнении с откровенными фильмами о травле, что снимали в нулевых, «Чучело», конечно, уже не шокирует. В России научились снимать о детской жестокости в самых уродливых ее формах – достаточно вспомнить «Школу» Валерии Гай Германики, ее же «Все умрут, а я останусь» или «Класс коррекции» Ивана Твердовского. Эта откровенность перестала шокировать. Да и в новостях регулярно рассказывают об очередном инциденте в школе – кто-то кого-то бьет, насилует, а то и убивает.
Таким образом исчезает главное – «Чучело» уже не открывает глаза на реальность. Шокирующая история о девочке, которую затравили свои же, осталась там, в прошлом – вместе с иллюзией, что «наши дети хорошие». Сейчас ни у кого иллюзий касательно детей нет. Так зачем же переснимать повесть Железникова, если нечего сказать из нового?
«Чучело» 2026-го формально повторяет знакомый сюжет, но значительно опошляет его, а в финале и вовсе скатывается в неуместное морализаторство. Лена у Быкова отличается от одноклассников изначально – они смеются над ее странноватым (по меркам советского человека) дедом, над ее наивностью и неуверенностью в себе. Эти черты делают Лену парией, а ее «предательство» лишь позволяет одноклассникам травить ее не просто так, а за «дело». Тут же непонятно, почему Аня становится Чучелом (да, имя в фильме 2026-го зачем-то изменили). Аня из хорошей семьи, ее отец – реставратор. У героини всегда прекрасная укладка, стильная одежда и новая техника. Да и характер ее нельзя назвать неуверенным, угрюмым или резким. Фильм объясняет кличку «чучело» тем, что в доме Ани – чучело кабана… странно, не так ли? Да и сами одноклассники признают, что она красивая, но почему-то упрямо повторяют странную кличку.
Конфликт начинает классная руководительница (Кристина Асмус). Экзальтированная учительница литературы, которой заметно за 30, ведет себя как студентка первого курса и разговаривает с подростками капризным тоном. Она манипулирует ребятами и вместо того, чтобы обсудить случившееся (пропуск ее урока), решает устроить им бойкот. Она отменяет их экскурсию в Москву, а сама уезжает, фактически бросив своих учеников разбираться, кто из них страшный предатель. В 26-м ход очень глупый и неправдоподобный.
О том, что класс удалил сообщение учительницы, рассказал Миша Волков. Об этом знает девушка, которая в него влюблена, и еще один одноклассник. Вину Миши решает взять на себя Аня. Волков же, как самый мерзкий персонаж истории, не рассказывает никому правды. Он присоединяется к травле влюбленной в него Ани, взламывает ее компьютер, а одноклассники заполняют соцсети Чучела фотожабами в стиле нулевых.
Что вызывает вопросы в 26-м – а почему взрослые никак на это не реагируют? Классная руководительница, зная правду, не пытается остановить травлю. Она вообще будто не в курсе, что происходит в ее классе. Отец Ани очень удобно уезжает, бросая дочь одну в доме, и словно не беспокоится, что с ней творится в его отсутствие. Куда делись другие учителя, в конце концов? Массированная травля сейчас не может пройти незаметно. А фильм не объясняет нам, почему взрослые внезапно решили дружно молчать. Только мама Ани звонит ей из другого города и спрашивает, все ли у нее хорошо – она увидела оскорбительные посты о своей дочери. Казалось бы, самое время вмешаться, но Аня остается наедине со своей проблемой. Реализм ли это? Или просто авторы не знали, как показать реакцию взрослых на травлю?
Буллинг в новом «Чучеле» ограничивается картинками а-ля «посмотрите, какая она крыса», ходьбой за Аней всей толпой и криками «Чучело, Чучело!» Но в современном мире травля намного страшнее. В оригинальной истории – Советский Союз, в котором не быть частью коллектива являлось кошмаром наяву. Лену исключали из социума, как недостойную жить в «правильном обществе». Сейчас жертву будут наказывать не дружным молчанием, а избиениями и публичным унижением. Но авторы отказываются от откровенной демонстрации жестокости.
Нет тут и погружения в переживания Ани. Нам показывают силу ее духа – она в итоге дает отпор обидчикам. Но страдания ее проходят мимо зрителя. Актриса Марья Симонова не смогла показать страх жертвы, которую загоняют в угол. Из-за этого травля как явление перестает выглядеть опасно – ну подумаешь оскорбили одноклассницу и покричали «Чучело!», с кем не бывает?!
Зато нашлось время на неудачные песни и откровенно никудышную графику в «клипах». Да, авторы додумались из истории про школьное насилие сделать мюзикл с веселыми песнями и танцами. Отдельного упоминания заслуживает песня учительницы литературы, которая летает на… НЛО… и танцует… и это с графикой уровня нулевых… Вы точно фильм не перепутали, господа?
Вы наверняка спросите – а чем все закончилось-то? У Быкова Лена уезжает, ее обидчики же, осознав свою ошибку, пишут на доске «прости нас, Чучело». Не – Лена, прости. А Чучело. Но в фильме 2026-го буллинг… просто прощают. Учительница обнимается со своими учениками. А потом «милые детишки» приходят к Ане и кричат заветное «прости нас, Чучело». Аня выходит к ним, улыбается и… со счастливым выражением пускает их в дом. Неважно, что они ее по имени так и не назвали. Неважно, что они ее гнобили весь фильм. Они же сказали «прости». И Аня мгновенно забывает обиду и пускает своих врагов в дом.
Спрашивается, о чем это новое «Чучело»? Советское было о том, что не все ошибки можно исправить и не за все можно получить прощение. Теперь же оказывается, что простить можно и нужно. Лицемерная мораль «прости их» отчего-то касается жертв насилия, а не мучителей – они-то не пытались простить «предателя». Да и Мишу в финале никто не простил – просто не стали травить. А Аня, как жертва, пусть не обижается. Мучители тут просят прощение не за факт буллинга, а за ошибку – не того буллили. Получается в итоге странный вывод – плох не бойкот, а ошибка, и та по вине героини. Нечего было на себя чужую вину брать.
