«Лукавый Савонарола постмодерна»: Опыт вскрытия интервью Александра Дугина Ксении Собчак

Вместо предисловия: почему это интервью — не повод для смеха

25 мая 2026 года на YouTube-канале «Осторожно: Собчак» вышло масштабное трёхчасовое интервью с философом и идеологом Александром Дугиным. Разговор получился резонансным и разошёлся на цитаты в соцсетях.

Интернет отреагировал предсказуемо. Оля Нитка, Убермаргинал, Виктор Шендерович (который интервью, судя по всему, не смотрел вовсе) и многие другие разродились шутками — мол, бородатый шиз, кремлёвский карго-культ, Чебурашка-либерал, серфингистов в гетто.

В общем, посмотрели первые 15 минут. Или не смотрели вовсе, как Шендерович, до сих пор уверенный, что Дугин — преподаватель МГУ (он уволился много лет назад). Мы же взяли на себя нелёгкий труд досмотреть почти три часа и попробовать произвести вскрытие с деконструкцией — насколько это вообще возможно в случае с человеком, который сам себя называет «метафизическим тизером».

Вывод, к которому приходишь в финале, совсем невесёлый: перед нами не монстр и не шиз, а одновременно Фауст и Мефистофель, этакий лукавый Савонарола постмодерна — фигура масштабная, трагическая, комичная, глубоко конформистская и, если уж говорить о главном, по-настоящему несчастный человек.

Часть 1. «Небесно-голубые фашисты» и Южинский кружок

Пока советская интеллигенция 80-х (которую Дугин глубоко презирает) распевала про «Голубой вагон», сам он под псевдонимом Ганс Зиверс записывал альбом «Кровавый навет». Там были песни «Астарот» (инфернальный шедевр), «На острове Лесбос», «Танго СА» (штурмовые отряды нацистов) и, конечно, «Кадиллак» с припевом: «Небесно-голубые фашисты приветствуют нас правой рукою».

Это не «КСП» и не походные песни. Это неофолк, оккультный эзотеризм под гитару — реальный культурный артефакт позднесоветского андеграунда, известного как Южинский кружок (по названию переулка — сейчас Большой Палашевский в Москве, где собирались диссиденты-мистики). Изначально кружок собирался вокруг писателя Юрия Мамлеева, но после его отъезда в эмиграцию метафизики перебрались в Переделкино, на дачу к Игорю Дудинскому.

Ключевые фигуры (кратко) на момент членства Дугина:

• Евгений Головин (1938–2010) — поэт, переводчик, эзотерик, «метафизический диктатор» кружка. В подпольной иерархии — магистр мистического «Черного ордена SS» (в эзотерическом смысле, как «Sons of Swastika», без прямого отношения к политическому нацизму).
• Гейдар Джемаль (1947–2016) — философ-эзотерик, которого в кружке называли «шейхом», впоследствии основатель Исламского комитета России.
• Игорь Дудинский (1954–2013) — журналист, писатель, художник, издатель, позже создатель «Движения интеллектуальных консерваторов», отец режиссёра Гай-Германики.

Собчак цитирует прямо — «небесно-голубые фашисты». Дугин отвечает: «Это маленький фрагмент воображаемого путешествия на Запад. Я там не был. Я считал, что уже никогда там и не окажусь». Но это неправда.

Именно к этому шизоподполью и относится основание пресловутого «Черного ордена SS», о членстве в котором Собчак и вопрошает Дугина.

Джемаль относился к опыту «Черного ордена» серьёзно — как к интеллектуальной лаборатории, противостоящей материализму. Дудинский — иронично, называя это «метафизическим карнавалом», где «Головин объявил себя рейхсфюрером, все пили портвейн, читали алхимиков и кричали двусмысленные лозунги». Сам Дугин теперь делает вид, что «никакого ордена не было, это википедийная чушь». Но это неправда. Орден был — просто сейчас признаваться в этом 60-летнему философу, который хочет быть идеологом консервативной России, себе дороже. Его ранняя эстетика — эстетика SS не как политический нацизм, а как образ касты воинов, противостоящих профанному миру.

Головин выстроил иерархию существ: на низших уровнях — «шляпня» (советская интеллигенция, «бумажное изделие»); выше — сотрудники спецслужб («орден голубых бриллиантов»); на высшем — «извращенные ангелы» — члены кружка. На вопрос, кто выше «извращенных ангелов», Головин удивлённо отвечал: «Как кто? Люди…»

Джемаль вспоминал о первой встрече с юным Дугиным:

Дудинский, в свою очередь, относился к «Черному ордену» иронично: «Чистой воды провокация, художественный жест и метафизический карнавал. Головин объявил себя рейхсфюрером, все пили портвейн, читали алхимиков и кричали двусмысленные лозунги».

Часть 2. Конформизм, Фауст и Мефистофель

Эдуард Лимонов в «Моей политической биографии» пишет о Дугине прямо:

Лимонов называет его «сказочником» — и в этом есть правда. Дугин — не мыслитель в классическом смысле, у которого есть устойчивая система. Он — интеллектуальный спрут, который меняет цвет в зависимости от конъюнктуры.

Но это же делает его фигурой трагической. Фауст и Мефистофель одновременно.

Как Фауст, он жаждет истинного знания — эзотерического, оккультного, запретного. Он учит языки, переводит Генона и Эволу, строит метафизические системы. Он — учёный, продавший душу не дьяволу, а собственному интеллектуальному конформизму.

Но есть и вторая ипостась — Мефистофель.Он выступает в роли демона-искусителя по отношению к вороватому путинскому истеблишменту и клиру РПЦ — новым фарисеям, зажравшемуся жречеству, давно перепутавшему кесарево и Божье. Он ловко предлагает так желанные ими нарративы: сакральная война, государство-цивилизация, Россия — Катехон. Он даёт им язык, мифологию, оправдание — и получает взамен статус «главного философа» и доступ к медийным площадкам.

Но сам он в эту мифологию, кажется, не верит до конца. Он её конструирует. Как постмодернист. Как лукавый Савонарола, который требует костров, но сам на них не идёт. Как Мефистофель, который прекрасно понимает, что его «клиент» не Фауст, а гораздо более мелкая и тёмная душа.

Часть 3. Серфингисты, костры тщеславия и лукавый Савонарола

Собчак цитирует: «Самые страшные гетто будут созданы для серфингистов. Нет ничего более отвратительного, чем катание с белозубой улыбкой на этой омерзительной доске».

Дугин объясняет: серфинг — метафора «цивилизации моря», глубочайшей бессмысленности, скольжения без цели. Но за метафорой стоит реальный радикализм. Он требует «костров тщеславия» — только вместо косметики и зеркал у него серфингисты, либералы, интернет и лишние деньги.

Савонарола — флорентийский монах, сжигавший «суету» и требовавший аскезы. Его казнили за конфликт с властью.

Дугин — «лукавый» Савонарола, потому что требует костров, но никогда не идёт на реальный конфликт с властью. Он хочет быть идеологическим архитектором, а не мучеником. Он постмодернист: понимает, что радикализм можно симулировать, оставаясь в тёплом кресле.

Часть 4. «Сельский интернет» и маоизм по-дугински

Дугин предлагает: «Сельский русский интернет, закрытый, выдавать порционно за хорошее поведение, отключать весной и включать поздней осенью». В канале AGDchan — «люди начнут гулять, подходить под окна, свистеть: „А Павлик выйдет?“»

Но если отвлечься от формы, содержание страшноватое. «Огромный исход из городов», о котором мечтает Дугин (вслед за экономистом Чаяновым), уже был воплощён Пол Потом в Кампучии — одна из самых страшных страниц XX века. Дугин, конечно, не предлагает «поля смерти», но его «сельские поселения с куполом от врагов» — это симулякр жутковатой аграрной утопии.

А «деньги упразднить, выдавать талоны за хорошее поведение» — это уже чистой воды маоизм в русском исполнении. «Пусть расцветают все цветы» — но только те, которые нравятся партии. «Социальный рейтинг +15, одна миска риса и одна кошка-жена» — мем, но недалёкий от истины. Александр Гельевич, а вы точно правый философ ?

Однако здесь важна эсхатологическая поправка. «Прекрасная Россия будущего» у Дугина — не в человеческом, земном смысле. Он сам говорит: «Россия будущего построена на принципах души». Запреты, аскеза, пост — «освобождают территорию для души». Спойлер: мы все умрём. Это эсхатологическая, а не социальная утопия. Его «рай» — не здесь.

Часть 5. Чебурашка: сигил лунарного демона и день гибели дочери

Собчак цитирует: «Чебурашка создан на основании древних пентаклей, воспроизводящих символические черты демона Луны Шедбаршемота».

В реальности сигил Шедбаршемота — каракули в западных гримуарах, кривые линии, ничем не напоминающие ушастого зверька. Но голова Чебурашки сложена из трёх наложенных окружностей — фаз Луны. Луна в эзотерике — планета становления, иллюзии, ускользающей идентичности.э

Чебурашка для Дугина — не просто персонаж, а сигил лунарного демона, архетип, мешающий человеку обрести твёрдую, «солярную» идентичность. И когда он говорит, что Чебурашка разрушил СССР, он говорит это совершенно серьёзно. Для него символы — это реальность. И в этом его сила. И в этом же его безумие.

20 августа 2022 года в результате теракта погибла дочь Дугина, Дарья. Собчак спрашивает, случайно ли выбрана дата. 20 августа — неофициальный день рождения Чебурашки (в 1966 году вышла книга Успенского). Дугин, который всю жизнь борется с Чебурашкой как с «воплощением слабоумия», теряет дочь в день этого символа. И, возможно, именно этим объясняется его лютая, почти иррациональная ненависть к несчастному ушастому мультперсонажу.

Часть 6. Трагедия: гибель дочери и «Антигона»

Это самый сильный момент интервью. Дугин рассказывает, как Даша молилась: «Если ты будешь умирать, чтобы Бог взял меня». Как они ехали с фестиваля (где он читал лекцию о Дьяволе в истории) под песню Апачева «Плыве кача» — о внутренней борьбе русского и украинского начала. Как Даша любила Антигону — героиню, погибшую, служа отцу и брату.

Дугин говорит, что у него нет чувства мести. Что смерть теперь имеет лицо Даши. Что он осознал: индивидуум — не ничтожество, а целая Вселенная. И добавляет: «Для таких больших людей — и большая смерть».

Он не может выйти из роли «извращенного ангела» даже здесь. Но в этом фрагменте перед нами не «философ Кремля». Перед нами отец, который потерял дочь — и который за год до этого написал пророческую фразу: «То, что меня не убивает, убивает кого-то ещё». Не убило его — убило Дашу.

Вместо заключения

Дугин не менял свои убеждения. Он всегда был на вершине пирамиды — в компании «извращенных ангелов». Менялась только его риторика: от эзотерического неофашиста 80-х до православного консерватора 2020-х. Но внутренняя структура — «мы (избранные) против них (быдло и либералы)» — осталась неизменной.

И в этом — подлинная трагедия, а не комедия. Потому что в этой системе координат нет места обычным человеческим чувствам — скорби, сомнению, жалости. Даже гибель дочери он пытается вписать в символические ряды: Антигона, лекция о дьяволе, песня Апачева. Он не может позволить себе быть просто отцом. Он всегда должен оставаться «извращенным ангелом». Даже когда это убивает его изнутри.

В финале интервью Дугин дарит Собчак свою книгу и подписывает: «С пожеланием примирения с русским началом».Он сам себя отлучил — и теперь не может примириться. Ни с русским началом (которое сам же придумал), ни с властью (которая его игнорирует), ни с дочерью (которую уже не вернуть), ни с самим собой. Он заложник собственного мифа. И мы не знаем, что страшнее: быть жертвой этого мифа (как Даша) или быть его автором, который вынужден в нём жить до конца своих дней.

Это не шутки. Это настоящая, неподдельная, метафизическая трагедия.